2.2. Стала накрывать на стол к чаю | BookTitres.com

0,678231 3,482540 1
3,601587 5,887075 2
6,135828 9,079819 3
9,368481 12,721542 4
12,690930 15,395465 5
16,242857 17,241270 6
17,360317 21,092517 7
21,341270 24,385034 8
24,364399 26,520181 9
26,609297 27,946939 10
28,694558 32,765986 11
32,855102 34,013152 12
34,591156 39,031746 13
39,509977 41,605896 14
41,944444 43,292063 15
43,371202 45,696599 16
46,254649 47,572336 17
47,671429 49,158730 18
49,178005 49,986848 19
50,265533 51,862585 20
52,141270 54,346939 21
54,475964 56,272562 22
56,790703 60,383220 23
60,631973 63,735601 24
64,503175 65,012698 25
65,111791 68,754195 26
69,082766 71,956916 27
72,315420 75,159637 28
75,358503 77,095238 29
77,294104 78,891156 30
79,129932 80,158277 31
81,155329 83,839909 32
84,068707 86,434014 33
86,722676 90,704308 34
90,893197 93,787302 35
94,524943 98,267120 36
98,555782 102,647166 37
103,424717 106,448526 38
106,677324 108,623583 39
109,820181 115,707483 40
116,325397 120,855782 41
121,044671 123,509751 42
124,147619 127,740136 43
128,348073 132,030385 44
132,229252 135,043537 45
135,431973 139,673016 46
139,991610 143,863492 47
144,421542 146,986395 48
147,454649 148,303401 49
148,572109 150,767800 50
150,797052 153,691156 51
153,949887 156,913832 52
157,382086 159,228571 53
159,397506 161,832653 54
162,011565 164,756009 55
165,673243 166,681633 56
166,880499 171,011791 57
171,100907 176,050340 58-59
176,468707 179,881633 60
180,110431 182,286168 61
183,502721 187,673923 62
187,583447 188,571882 63
188,790703 192,981859 64
193,729478 196,992744 65
197,181633 199,028118 66
199,406576 201,791837 67
202,659184 204,405896 68
204,624717 207,528798 69
207,458277 208,486621 70
208,805215 210,402268 71
210,611111 213,255782 72
214,322676 220,509297 73
220,837868 223,851701 74
224,479592 226,026757 75
226,225624 228,960091 76
230,106803 231,993197 77
232,331746 233,429932 78
233,558957 236,822222 79
237,150794 238,528345 80-81
238,896825 241,072562 82
241,451020 243,038095 83
243,246939 245,193197 84-85
246,349887 247,767347 86
248,235601 251,029932 87
252,096825 255,310204 88-89
255,269615 257,445351 90
257,624263 259,530612 91
259,899093 263,361905 92
264,309070 266,863946 93
267,092744 268,949206 94
268,868707 270,974603 95
271,113605 274,366893 96
274,635601 276,232653 97
276,202041 277,729252 98
278,686395 281,450794 99
281,919048 283,695692 100
283,964399 286,349660 101
287,456463 291,029025 102
291,227891 292,565533 103
293,901814 295,199546 104
295,338549 298,881179 105
299,279592 303,440816 106
304,158503 306,713379 107
306,902268 310,444898 108
310,982993 312,260771 109
312,758957 313,986848 110
313,916327 316,092063 111
316,260998 317,458957 112
318,216553 321,888889 113-115
322,856009 324,971882 116
325,300454 326,408617 117
327,475510 328,992744 118
329,470975 334,440363 119-120
335,058277 338,610884 121-122
338,690023 339,508844 123
339,777551 343,180499 124
343,539002 346,443084 125
346,811565 349,136961 126
350,273696 352,329705 127
352,488662 356,899320 128
357,178005 359,443537 129
As she applied herself to set the tea-things,
Joe peeped down at me over his leg,
as if he were mentally casting me and himself up,
and calculating what kind of pair we practically should make,
under the grievous circumstances foreshadowed.
After that,
he sat feeling his right-side flaxen curls and whisker,
and following Mrs. Joe about with his blue eyes,
as his manner always was at
squally times.
My sister had a trenchant way of cutting our bread-and-butter for us,
that never varied.
First, with her left hand she jammed the loaf hard and fast against her bib —
where it sometimes got a pin into it,
and sometimes a needle,
which we afterwards got into our mouths.
Then she took some butter
(not too much)
on a knife
and spread it on the loaf,
in an apothecary kind of way,
as if she were making a plaister —
using both sides of the knife with a slapping dexterity,
and trimming and moulding the butter off round the crust.
Then,
she gave the knife a final smart wipe on the edge of the plaister,
and then sawed a very thick round off the loaf:
which she finally, before separating from the loaf,
hewed into two halves,
of which Joe got one,
and I the other.
On the present occasion, though I was hungry,
I dared not eat my slice.
I felt that I must have something in reserve for my dreadful acquaintance,
and his ally the still more dreadful young man.
I knew Mrs. Joe’s housekeeping to be of the strictest kind,
and that my larcenous researches might find nothing available in the safe.
Therefore I resolved to put my hunk of bread-and-butter
down the leg of my trousers.
The effort of resolution necessary to the achievement of this purpose, I found to be quite awful.
It was as if I had to make up my mind to leap from the top of a high house,
or plunge into a great depth of water.
And it was made the more difficult by the unconscious Joe.
In our already-mentioned freemasonry as fellow-sufferers,
and in his good-natured companionship with me,
it was our evening habit to compare the way we bit through our slices,
by silently holding them up to each other’s admiration now and then —
which stimulated us to new exertions.
To-night,
Joe several times invited me,
by the display of his fast-diminishing slice,
to enter upon our usual friendly competition;
but he found me, each time,
with my yellow mug of tea on one knee,
and my untouched bread-and-butter on the other.
At last,
I desperately considered that the thing I contemplated must be done,
and that it had best be done in the least improbable manner consistent with the circumstances.
I took advantage of a moment when Joe had just looked at me,
and got my bread-and-butter down my leg.
Joe was evidently made uncomfortable by what he supposed to be my loss of
appetite,
and took a thoughtful bite out of his slice, which he didn’t seem to enjoy.
He turned it about in his mouth much longer than usual,
pondering over it a good deal,
and after all gulped it down like a pill.
He was about to take another bite,
and had just got his head on one side for a good
purchase on it,
when his eye fell on me,
and he saw that my bread-and-butter was gone.
The wonder and consternation with which Joe stopped on the threshold of his bite and stared at me,
were too evident to escape my sister’s observation.
«What’s the matter now?»
said she, smartly, as she put down her cup.
«I say, you know!»
muttered Joe,
shaking his head at me in very serious remonstrance.
«Pip, old chap!
You’ll do yourself a mischief.
It’ll stick somewhere.
You can’t have chawed it, Pip.»
«What’s the matter now?»
repeated my sister, more sharply than before.
«If you can cough any trifle on it up, Pip,
I’d recommend you to do it,»
said Joe, all aghast.
«Manners is manners, but still your elth’s your elth.»
By this time, my sister was quite desperate,
so she pounced on Joe,
and, taking him by the two whiskers,
knocked his head for a little while against the wall behind him:
while I sat in the corner,
looking guiltily on.
«Now, perhaps you’ll mention what’s the matter,»
said my sister, out of breath,
«you staring great stuck pig.»
Joe looked at her in a helpless way; then took a helpless bite,
and looked at me again.
«You know, Pip,»
said Joe, solemnly, with his last bite in his cheek
and speaking in a confidential voice, as if we two were quite alone,
«you and me is always friends,
and I’d be the last to tell upon you, any time.
But such a—»
he moved his chair
and looked about the floor between us,
and then again at me —
«such a most oncommon Bolt as that!»
«Been bolting his food, has he?»
cried my sister.
«You know, old chap,»
said Joe, looking at me, and not at Mrs. Joe, with his bite still in his cheek,
«I Bolted, myself, when I was your age —
frequent —
and as a boy I’ve been among a many Bolters;
but I never see your Bolting equal yet, Pip,
and it’s a mercy you ain’t Bolted dead.»
My sister made a dive at me,
and fished me up by the hair: saying nothing more than the awful words,
«You come along and be dosed.»
Воспользовавшись тем, что она стала накрывать на стол к чаю,
Джо заглянул через свое колено ко мне в уголок,
словно прикидывая в уме,
какая из нас получится парочка,
в случае если осуществится это мрачное пророчество.
Потом
он выпрямился и правой рукой теребя свои русые кудри и бакены,
стал молча следить за миссис Джо своими голубыми глазами,
как обычно бывало
во время домашних бурь.
У моей сестры был особый, весьма решительный способ готовить нам хлеб с маслом,
который никогда не менялся.
Левой рукой она крепко прижимала ковригу к нагруднику,
откуда в нее иногда впивалась иголка
или булавка,
которая затем попадала нам в рот.
Потом брала масла
(не слишком много)
на нож
и размазывала его по хлебу,
как аптекарь
готовит горчичник,
проворно поворачивая нож то одной, то другой стороной,
аккуратно подправляя и обирая масло у корки.
Наконец,
ловко отерев нож о край горчичника,
она отпиливала от ковриги толстый ломоть,
который, прежде чем отрезать от ковриги,
рассекала пополам
и одну половину давала Джо,
а другую мне.
В тот вечер, хоть и был голоден,
я не посмел съесть свою порцию.
Нужно было приберечь что-нибудь для моего страшного знакомца
и его еще более страшного приятеля.
Я знал, что миссис Джо придерживается строжайшей экономии в хозяйстве
и что моя попытка стащить у нее что-нибудь может окончиться ничем.
Поэтому я решил на всякий случай спустить свой хлеб
в штанину.
Оказалось, что отвага для выполнения этого замысла требуется почти сверхчеловеческая.
Словно мне предстояло спрыгнуть с крыши высокого дома
или броситься в глубокий пруд.
И еще больше затруднял мою задачу ничего не подозревавший Джо.
Оттого что мы, как я уже упоминал, были товарищами по несчастью и в своем роде заговорщиками
и оттого что он по доброте своей всегда рад был меня позабавить,
мы завели обычай — сравнивать, кто как надкусил ломоть хлеба,
молча держали их друг перед другом и восхищались время от времени,
что побуждало нас к дальнейшим усилиям.
В тот вечер
Джо несколько раз вызывал меня,
показывая мне свой быстро убывающий ломоть,
на это дружеское состязание,
но всякий раз он убеждался,
что я держу свою желтую кружку с чаем на одном колене,
а на другом лежит мой хлеб с маслом, далее не початый.
Наконец,
собравшись с духом, я решил, что больше медлить нельзя
и что будет лучше, если неизбежное свершится самым естественным при данных обстоятельствах образом.
Я улучил минуту, когда Джо отвернулся от меня,
и спустил хлеб в штанину.
Джо явно огорчился, вообразив, что я потерял
аппетит,
и рассеянно откусил от своего хлеба кусок, который, казалось, не доставил ему никакого удовольствия.
Он гораздо дольше обычного жевал его,
что-то при этом обдумывая,
и наконец проглотил, как пилюлю.
Потом, перед следующим куском,
нагнув голову набок, чтобы получше
примериться к нему,
он невзначай поглядел на меня
и увидел, что мой хлеб исчез.
Изумление и ужас, изобразившиеся на лице Джо, когда он, не успев донести ломоть до рта, впился в меня глазами,
не ускользнули от внимания моей сестры.
— Что там еще случилось? —
сварливо спросила она, отставляя свою чашку.
— Ну, знаешь ли! —
пробормотал Джо,
укоризненно качая головой.
— Пип, дружок,
ты себе этак и повредить можешь.
Он где-нибудь застрянет.
Ты ведь не прожевал его, Пип.
— Что еще случилось? —
повторила сестра, повысив голос.
— Если можешь, покашляй, может хоть немножко да выскочит,
советую тебе. —
продолжал ошеломленный Джо,
— Ты не смотри, что это некрасиво, ведь здоровье-то важнее.
Тут сестра моя совсем взбеленилась.
Она налетела на Джо,
схватила его за бакенбарды
и стала колотить головой об стену,
пока я сидел в углу,
виновато взирая на это.
— Теперь ты, может быть, скажешь мне, что случилось —
выговорила она, переводя дух.
— боров ты пучеглазый.
Джо рассеянно посмотрел на нее, потом так же рассеянно откусил от своего ломтя
и опять уставился на меня.
— Ты ведь знаешь, Пип, —
торжественно произнес он, засунув хлеб за щеку
и таким таинственным тоном, словно, кроме нас, в комнате никого не было,
— мы с тобой друзья,
и не стал бы я никогда тебя выдавать.
Но чтобы так… —
он отодвинул свой стул,
посмотрел на пол,
потом опять перевел глаза на меня,
— чтобы враз проглотить целый ломоть…
— Опять глотает не прожевав? —
крикнула сестра.
— Ты пойми, дружок, —
сказал Джо, глядя не на миссис Джо, а на меня и все еще держа свой кусок за щекой,
— я в твоем возрасте и сам так озорничал
часто
и много мальчишек видел, которые этакие штуки выкидывали;
но такого я сроду не запомню, Пип,
и счастье еще, что ты жив остался.
Сестра нырнула в мою сторону
и выловила за волосы из угла, ограничившись зловещими словами:
— Подходите, сейчас вы получите дозу.
2.2. Стала накрывать на стол к чаю

Добавить комментарий